Неточные совпадения
Что ж, если вашим пистолетом
Сражен приятель молодой,
Нескромным взглядом, иль
ответом,
Или безделицей иной
Вас оскорбивший за бутылкой,
Иль даже сам
в досаде пылкой
Вас гордо вызвавший
на бой,
Скажите: вашею душой
Какое чувство овладеет,
Когда недвижим,
на земле
Пред вами с смертью
на челе,
Он постепенно костенеет,
Когда он глух и молчалив
На ваш отчаянный призыв?
Ответа нет. Он вновь посланье:
Второму, третьему письму
Ответа нет.
В одно собранье
Он едет; лишь вошел… ему
Она навстречу. Как сурова!
Его не видят, с ним ни слова;
У! как теперь окружена
Крещенским холодом она!
Как удержать негодованье
Уста упрямые хотят!
Вперил Онегин зоркий взгляд:
Где, где смятенье, состраданье?
Где пятна слез?.. Их нет, их нет!
На сем лице лишь гнева след…
Он оставляет раут тесный,
Домой задумчив едет он;
Мечтой то грустной, то прелестной
Его встревожен поздний сон.
Проснулся он; ему приносят
Письмо: князь N покорно просит
Его
на вечер. «Боже! к ней!..
О, буду, буду!» и скорей
Марает он
ответ учтивый.
Что с ним?
в каком он странном сне!
Что шевельнулось
в глубине
Души холодной и ленивой?
Досада? суетность? иль вновь
Забота юности — любовь?
Кипя враждой нетерпеливой,
Ответа дома ждет поэт;
И вот сосед велеречивый
Привез торжественно
ответ.
Теперь ревнивцу то-то праздник!
Он всё боялся, чтоб проказник
Не отшутился как-нибудь,
Уловку выдумав и грудь
Отворотив от пистолета.
Теперь сомненья решены:
Они
на мельницу должны
Приехать завтра до рассвета,
Взвести друг
на друга курок
И метить
в ляжку иль
в висок.
К нему спокойно можно подойти и ухватить его за ногу,
в ответ на что он только топырится или корячится, как говорит народ.
Думают, разве мы не патриоты?»
На такие мудрые замечания, особенно насчет мнения иностранцев, признаюсь, ничего нельзя прибрать
в ответ.
В ответ на это Чичиков свернул три блина вместе и, обмакнувши их
в растопленное масло, отправил
в рот, а губы и руки вытер салфеткой. Повторивши это раза три, он попросил хозяйку приказать заложить его бричку. Настасья Петровна тут же послала Фетинью, приказавши
в то же время принести еще горячих блинов.
Последние слова он уже сказал, обратившись к висевшим
на стене портретам Багратиона и Колокотрони, [Колокотрони — участник национально-освободительного движения
в Греции
в 20-х г. XIX
в.] как обыкновенно случается с разговаривающими, когда один из них вдруг, неизвестно почему, обратится не к тому лицу, к которому относятся слова, а к какому-нибудь нечаянно пришедшему третьему, даже вовсе незнакомому, от которого знает, что не услышит ни
ответа, ни мнения, ни подтверждения, но
на которого, однако ж, так устремит взгляд, как будто призывает его
в посредники; и несколько смешавшийся
в первую минуту незнакомец не знает, отвечать ли ему
на то дело, о котором ничего не слышал, или так постоять, соблюдши надлежащее приличие, и потом уже уйти прочь.
— А Воробья зачем приписали? — сказал ему
в ответ на это Чичиков.
— Вздор! — сказал Ноздрев
в ответ на какое-то представление белокурого, надел ему
на голову картуз, и — белокурый отправился вслед за ними.
Смеются вдвое
в ответ на это обступившие его приближенные чиновники; смеются от души те, которые, впрочем, несколько плохо услыхали произнесенные им слова, и, наконец, стоящий далеко у дверей у самого выхода какой-нибудь полицейский, отроду не смеявшийся во всю жизнь свою и только что показавший перед тем народу кулак, и тот по неизменным законам отражения выражает
на лице своем какую-то улыбку, хотя эта улыбка более похожа
на то, как бы кто-нибудь собирался чихнуть после крепкого табаку.
— Да, кажется, вот так: «Стройны, дескать, наши молодые джигиты, и кафтаны
на них серебром выложены, а молодой русский офицер стройнее их, и галуны
на нем золотые. Он как тополь между ними; только не расти, не цвести ему
в нашем саду». Печорин встал, поклонился ей, приложив руку ко лбу и сердцу, и просил меня отвечать ей, я хорошо знаю по-ихнему и перевел его
ответ.
В ответ на его слезы послышалось что-то вроде смеха.
— Сегодня, очень рано, мы получили от Петра Петровича записку,
в ответ на наше вчерашнее извещение о приезде.
— Да, да… все это, конечно, досадно… — пробормотал
в ответ Раскольников, но с таким рассеянным и почти невнимательным видом, что Дунечка
в изумлении
на него посмотрела.
В ответ на это Раскольников медленно опустился
на подушку, закинул руки за голову и стал смотреть
в потолок. Тоска проглянула
в лице Лужина. Зосимов и Разумихин еще с большим любопытством принялись его оглядывать, и он видимо, наконец, сконфузился.
— Вы нам все вчера отдали! — проговорила вдруг
в ответ Сонечка, каким-то сильным и скорым шепотом, вдруг опять сильно потупившись. Губы и подбородок ее опять запрыгали. Она давно уже поражена была бедною обстановкой Раскольникова, и теперь слова эти вдруг вырвались сами собой. Последовало молчание. Глаза Дунечки как-то прояснели, а Пульхерия Александровна даже приветливо посмотрела
на Соню.
Раскольников, говоря это, хоть и смотрел
на Соню, но уж не заботился более: поймет она или нет. Лихорадка вполне охватила его. Он был
в каком-то мрачном восторге. (Действительно, он слишком долго ни с кем не говорил!) Соня поняла, что этот мрачный катехизис [Катехизис — краткое изложение христианского вероучения
в виде вопросов и
ответов.] стал его верой и законом.
Он видел потом, как дрогнула у ней
в негодовании нижняя губка
в ответ на дерзкие и неблагодарно-жестокие приказания брата, — и не мог устоять.
Устроилась она чрез Соню, которая аккуратно каждый месяц писала
в Петербург
на имя Разумихина и аккуратно каждый месяц получала из Петербурга
ответ.
Да-с, а теперь,
В седьмнадцать лет вы расцвели прелестно,
Неподражаемо, и это вам известно,
И потому скромны, не смотрите
на свет.
Не влюблены ли вы? прошу мне дать
ответ,
Без думы, полноте смущаться.
Скорее
в обморок, теперь оно
в порядке,
Важнее давишной причина есть тому,
Вот наконец решение загадке!
Вот я пожертвован кому!
Не знаю, как
в себе я бешенство умерил!
Глядел, и видел, и не верил!
А милый, для кого забыт
И прежний друг, и женский страх и стыд, —
За двери прячется, боится быть
в ответе.
Ах! как игру судьбы постичь?
Людей с душой гонительница, бич! —
Молчалины блаженствуют
на свете!
Янкель
в ответ на это подошел к нему поближе и, сделав знак обеими руками, как будто хотел объявить что-то таинственное, сказал...
В ответ на это привидение приставило палец к губам и, казалось, молило о молчании.
Войдя
в избу, напрасно станешь кликать громко: мертвое молчание будет
ответом:
в редкой избе отзовется болезненным стоном или глухим кашлем старуха, доживающая свой век
на печи, или появится из-за перегородки босой длинноволосый трехлетний ребенок,
в одной рубашонке, молча, пристально поглядит
на вошедшего и робко спрячется опять.
Если Ольге приходилось иногда раздумываться над Обломовым, над своей любовью к нему, если от этой любви оставалось праздное время и праздное место
в сердце, если вопросы ее не все находили полный и всегда готовый
ответ в его голове и воля его молчала
на призыв ее воли, и
на ее бодрость и трепетанье жизни он отвечал только неподвижно-страстным взглядом, — она впадала
в тягостную задумчивость: что-то холодное, как змея, вползало
в сердце, отрезвляло ее от мечты, и теплый, сказочный мир любви превращался
в какой-то осенний день, когда все предметы кажутся
в сером цвете.
— Несчастный, что я наделал! — говорил он, переваливаясь
на диван лицом к подушке. — Свадьба! Этот поэтический миг
в жизни любящихся, венец счастья — о нем заговорили лакеи, кучера, когда еще ничего не решено, когда
ответа из деревни нет, когда у меня пустой бумажник, когда квартира не найдена…
— Я получил очень неприятное письмо из деревни,
в ответ на посланную доверенность — помните? — сказал Обломов. — Вот потрудитесь прочесть.
Обломов боялся, чтоб и ему не пришлось идти по мосткам
на ту сторону, спрятался от Никиты, написав
в ответ, что у него сделалась маленькая опухоль
в горле, что он не решается еще выходить со двора и что «жестокая судьба лишает его счастья еще несколько дней видеть ненаглядную Ольгу».
Он догнал жизнь, то есть усвоил опять все, от чего отстал давно; знал, зачем французский посланник выехал из Рима, зачем англичане посылают корабли с войском
на Восток; интересовался, когда проложат новую дорогу
в Германии или Франции. Но насчет дороги через Обломовку
в большое село не помышлял,
в палате доверенность не засвидетельствовал и Штольцу
ответа на письма не послал.
— Я вам сказал, что с вами было и даже что будет, Ольга Сергевна, — заключил он. — А вы мне ничего не скажете
в ответ на мой вопрос, который не дали кончить?
Остановившись
на этом решении, он уже немного успокоился и написал
в деревню к соседу, своему поверенному, другое письмо, убедительно прося его поспешить
ответом, по возможности удовлетворительным.
Обломова так и подмывало сказать: «был и все сделал», да он знает, что Ольга взглянет
на него так пристально, что прочтет сейчас ложь
на лице. Он вздохнул
в ответ.
Что касается дороги через Верхлёво и моста, то, не получая от вас долгое время
ответа, я уж решился с Одонцовым и Беловодовым проводить дорогу от себя
на Нельки, так что Обломовка остается далеко
в стороне.
— Что ж, одному все взять
на себя? Экой ты какой ловкий! Нет, я знать ничего не знаю, — говорил он, — а меня просила сестра, по женскому незнанию дела, заявить письмо у маклера — вот и все. Ты и Затертый были свидетелями, вы и
в ответе!
Напрасно поэт стал бы глядеть восторженными глазами
на нее: она так же бы простодушно глядела и
на поэта, как круглолицая деревенская красавица глядит
в ответ на страстные и красноречивые взгляды городского волокиты.
Илья Ильич только промычал
в ответ на это, но не проснулся.
— Ах! — произнес он
в ответ продолжительно, излив
в этом ах всю силу долго таившейся
в душе грусти и радости, и никогда, может быть, со времени разлуки не изливавшейся ни
на кого и ни
на что.
Он тотчас увидел, что ее смешить уже нельзя: часто взглядом и несимметрично лежащими одна над другой бровями со складкой
на лбу она выслушает смешную выходку и не улыбнется, продолжает молча глядеть
на него, как будто с упреком
в легкомыслии или с нетерпением, или вдруг, вместо
ответа на шутку, сделает глубокий вопрос и сопровождает его таким настойчивым взглядом, что ему станет совестно за небрежный, пустой разговор.
Слово было жестоко; оно глубоко уязвило Обломова: внутри оно будто обожгло его, снаружи повеяло
на него холодом. Он
в ответ улыбнулся как-то жалко, болезненно-стыдливо, как нищий, которого упрекнули его наготой. Он сидел с этой улыбкой бессилия, ослабевший от волнения и обиды; потухший взгляд его ясно говорил: «Да, я скуден, жалок, нищ… бейте, бейте меня!..»
Береги силы! — прибавил тихо, почти про себя, Штольц
в ответ на ее страстный порыв.
— Отцы и деды не глупее нас были, — говорил он
в ответ на какие-нибудь вредные, по его мнению, советы, — да прожили же век счастливо; проживем и мы; даст Бог, сыты будем.
—
А Клим ему
в ответ:
«Вы крепостными не были,
Была капель великая,
Да не
на вашу плешь!
Тако и более еще по справедливости возглаголют от вас многие. Что дадим мы, владыки сил,
в ответ? Прикроем бесчувствием уничижение наше, и видится воспаленна ярость
в очах наших
на вещающих сице. Таковы бывают нередко
ответы наши вещаниям истины. И никто да не дивится сему, когда наилучший между нами дерзает таковая: он живет с ласкателями, беседует с ласкателями, спит
в лести, хождает
в лести. И лесть и ласкательство соделают его глуха, слепа и неосязательна.
— Нет, моя Анюта, я пойду с тобою… — и, не дожидаясь ее
ответа, вошел
в ворота и прямо пошел
на лестницу
в избу, Анюта мне кричала вслед: — Постой, барин, постой.
[Вы постоянно живете
в Москве? (фр.)] — сказал я ей и после утвердительного
ответа продолжал: — Et moi, je n’ai en-core jamais fréquenté la capitale», [А я еще никогда не посещал столицы (фр.).] — рассчитывая
в особенности
на эффект слова «fréquentеr». [посещать (фр.).]
Долго еще находился Гриша
в этом положении религиозного восторга и импровизировал молитвы. То твердил он несколько раз сряду: «Господи помилуй», но каждый раз с новой силой и выражением; то говорил он: «Прости мя, господи, научи мя, что творить… научи мя, что творити, господи!» — с таким выражением, как будто ожидал сейчас же
ответа на свои слова; то слышны были одни жалобные рыдания… Он приподнялся
на колени, сложил руки
на груди и замолк.
Васенька, лежа
на животе и вытянув одну ногу
в чулке, спал так крепко, что нельзя было от него добиться
ответа.
По неопределенным
ответам на вопрос о том, сколько было сена
на главном лугу, по поспешности старосты, разделившего сено без спросу, по всему тону мужика Левин понял, что
в этом дележе сена что-то нечисто, и решился съездить сам поверить дело.
И среди молчания, как несомненный
ответ на вопрос матери, послышался голос совсем другой, чем все сдержанно говорившие голоса
в комнате. Это был смелый, дерзкий, ничего не хотевший соображать крик непонятно откуда явившегося нового человеческого существа.